Археологія, 2016, № 1, Зміст / Content, Резюме / Summary

Залізняк Л.Л., Сорокун А.А., Переверзєв С.В., Хоптинець І.М. Неолітизація Київського Подніпров’я у світлі нових досліджень / Neolithization of Kyiv Dnipro Region in the Light of New Research

Снитко І.О. Амфори із сільських некрополів Ольвійського полісу VI—III ст. до н. е.: центри виробництва, сакрально-ритуальний аспект / Amphorae from the 6th—3rd Century Rural Necropoleis of Olbian Polis: Production Centres and Sacral and Ritual Aspect

Сергєєва М.С., Черненко О.Є. Дерев’яні вироби з давньоруського Чернігова (матеріали розкопок 2006 р. на території Чернігівського дитинця) / Woodwork from Ancient Rus Chernihiv (materials of excavations on the territory of Chernihiv dytynets in 2006)

Рудич Т.О. Антропологічний матеріал із розкопок могильника давньоруської доби Лука (Кучари) / Anthropological Material from Excavations at Luka (Kuchary), an Ancient Rus Burial Ground

Дзнеладзе О.С. Намисто могильника Червоний Маяк (розкопки 2011—2013 рр.) / Beads from Chervonyi Mayak Cemetery (2011—2013 Excavations)

Веремейчик О.М., Козубовський Г.А. Середньовічний монетний скарб із розкопок Любеча / The Mediaeval Coins Hoard from Liubech

Хамайко Н.В. Гральні набори з розкопок П.І. Смолічева із заплавного могильника Шестовиці / Playing Sets from Excavations by P.I. Smolichev from Floodplain Burial Ground at Shestovytsia

Володарець-Урбанович В.Я. Антропоморфна фігурка із Засулля-Мгару / The Anthropomorphous Figurine from Zasullia-Mhar

Янов Д.М. Срібні та золоті ісламські монети в колекції Білгород-Дністровського краєзнавчого музею / Silver and Golden Islamic Coins in Bilhorod-Dnistrovskyi Local Lore Museum Collection

Радомський І.С., Якубенко О.О. Кам’яний інвентар поселення Озаринці / Stone Implements from Ozaryntsi Settlement

Готун І.А., Горбаненко С.А. Комплекс землеробських знарядь з околиць Боярки / Set of Agricultural tools from Boyarka Suburbs

Буйських А.В., Біляєв О.С., Крутілов В.В. З досвіду консерваційно-реставраційних робіт у Національному історико-археологічному заповіднику "Ольвія" НАН України / From the Experience of Conservation and Restoration in National Historical and Archaeological Preserve "Olbia" of NAS of Ukraine

Козак О.Д. Рец.: М.А. Филипчук, Г.В. Соловій. До питання про ритуальні інгумаційні поховання жертовного поясу святилища Пліснеського городища (за матеріалами досліджень 2009 р.) / Re.: M.A. Fylypchuk, H.V. Soloviy. To the Issue of Ritual Inhumation Burials in the Offering Belt of Plisnetske Hill-fort Sanctuary (Based on the Materials of 2009 Research)

Милашевський О.С. Рец.: В. Магомедов. Керамические пряслица черняховской культуры / Re.: V. Mahomedov. Ceramic Loom-weights of Cherniakhiv Culture

Ковальчук О.М., Рековець Л.І. Рец.: О.П. Журавльов. Фауна України: археозоологічні дослідження / Re.: O.P. Zhuravliov. Fauna of Ukraine: Archaeozoologic Research

Гаврлюк Н.О. Міжнародна науково-практична конференція "Крим і Північне Причорномор’я в археологічних дослідженнях 1956—2013 рр." / International Scientific and Practical Conference "The Crimea and Black Sea North Region in 1956—2013 Archaeological Research"

Могилов О.Д. Літня археологічна школа в Більську / Archaeological Summer School in Bilsk

Скиба А.В., Петраускас О.В., Погорілець О.Г. Конференція "Етнокультурні процеси на півдні Східної Європи у І тис. н.е." (пам’яті І.С. Винокура). Меджибіж — 2015 / Conference "Ethnic and Cultural Processes at South of Eastern Europe in the Іst Millennium AD" (to the memory of I.S. Vynokur). Meszhybizh — 2015

Панахид Г.І. Слово про археолога (до 80-річчя Леоніда Мацкевого) / A Word about an Archaeologist (To the 80th Anniversary of Leonid Matskevyi)

Кулаковська Л.В. Пам’яті Владислава Миколайовича Гладиліна To the Memory of Vladyslav Mykolaiovych Hladylin

 

Л.Л. Зализняк, А.А. Сорокун, С.В. Переверзев, И.М. Хоптынец
Неолитизация Киевского Поднепровья в свете новых исследований
На фоне формирования неолита Украины рассматривается проблема неолитизации Киевского Поднепровья. Для древнейших неолитических памятников Киевщины типа Лазаревка характерно наличие кремня кукрекского типа и своеобразная неолитическая керамика, которые имеют прямые параллели в неолите буго-днестровской культуры Побужья. На основе ранее известных и вновь полученных материалов авторы приходят к выводу о ведущей роли влияний балкано-дунайского неолита в процессе неолитизации Правобережной Украины и Среднего Поднепровья. Неолитизация Правобережной Украины произошла вследствие четырех волн неолитических мигрантов с Подунавья.
Первой протонеолитической волной мигрантов с Балкан были носители гребениковских традиций, которые оставили в Одесском регионе памятники одноименной культуры конца VIІ — начала VI тис. ВС (саl.). Кремневый инвентарь последней имеет прямые параллели в материалах раннего неолита Фессалии, а также в кремневых комплексах культуры Крыш.
Носители последней сыграли особенно заметную роль в неолитизации Украины. Продвигаясь с Трансильвании на восток во второй четверти VI тис. ВС, они достигли Приднестровья, где представлены памятниками типа Сакаровка. Вследствие синтеза кришских неолитических традиций с местными кукрекскими около середины VI тис. ВС возникла древнейшая неолитическая культура Украины — буго-днестровская.
Третьей волной неолитических мигрантов на Правобережную Украину можно считать население дунайской культуры (КЛЛК), которое в третьей четверти VI тис. ВС продвинулось с верховьев Вислы на Волынь, а оттуда — на Верхний Днестр, в Молдову и в буго-днестровское междуречье. Давление с запада новых неолитических переселенцев на буго-днестровское население привело к его движению в северо-восточном направлении — в Киево-Черкасское Поднепровье, и похоже в Надпорожье. Именно эти процессы второй половины VI тис. ВС положили начало неолитизации Среднего Поднепровья, в том числе Киевского Полесья.
Переселение буго-днестровцев в Киево-Черкасское Поднепровье особенно усилилось в конце VI тис. ВС вследствие мощного давления со стороны четвертой волны балкано-дунайских колонистов — населения культуры Кукутени-Триполье, которое в это время с территории Молдавии начало земледельческую колонизацию лесостепей между Днестром и Днепром. Окончательную победу производящей экономики на Правобережной Украине связывают именно с трипольцами.
Подавляющее большинство исследователей считает, что неолитизация Подунавья и Центральной Европы произошла в режиме их «балканизации», то есть распространение неолитических новшеств с Балкан через Подунавье путем расселения неолитических колонистов на север. Именно в режиме колонизации распространялись на Правобережной Украине носители культур Гребеники, дунайской (КЛЛК), буго-днестровской, Кукутени-Триполье.

L.L. Zaliznyak, A.A. Sorokun, S.V. Pereverziev, I.M. Khoptynets
Neolithization of Kyiv Dnipro Region in the Light of New Research
The issue of the Neolithization of Kyiv Dnipro region is being considered at a background of the Neolithic raising in Ukraine. Kukrek type flint industry and original Neolithic pottery having direct parallels in Buh-Dnister culture in the Buh River region are peculiar for the earliest Neolithic sites of Lazarivka type in Kyiv region. Based on earlier known and newly obtained materials, the authors come to the conclusion about the leading role of influences from the Balkan-Danube Neolithic in the Neolithization of the Right-Bank Ukraine and the Dnipro River middle region. The Right-Bank Ukraine Neolithization took part in the 6th millennium BC as a result of four waves of Neolithic migrants from the Danube River region.
The Hrebenyky traditions bearers were the first proto-Neolithic wave of migrants from the Balkans who left the sites of the same name culture in Odesa region of the 7th and the beginning of the 6th millennia BC (саl.). Flint inventory of this culture has direct parallels in the materials of the early Neolithic in Thessaly, as well as in flint assemblages of Krish culture.
The Krish culture population played a notable role in the Neolithization of Ukraine. Moving from Transylvania to the east in the second quarter of the 6th millennium BC, they reached Dnister region where they are represented by Sakarovka type sites. Owing to the synthesis of Krish Neolithic and local Kukrek traditions in about the middle of the 6th millennium BC, Buh-Dnister culture, the oldest Neolithic culture of Ukraine, appeared.
The population of Danube culture (Linear Pottery culture or LPC) can be called the third wave of Neolithic migrants into the Right Bank Ukraine; it moved from the Visla River upper region to Volyn, and to the Dnister River upper region, to Moldova, and to the region between the Buh and Dnister Rivers from there. The pressure of new Neolithic migrants from the west upon the Buh-Dnister population led to its movement in the north-eastern direction, into Dnipro River region of Kyiv and Cherkasy and perhaps into Nadporizzhia. These very processes of the second half of the 6th millennium BC led the beginning of the Neolithization of the Dnipro River middle region, including Kyiv Polissya.
Buh-Dnister population migration into Dnipro River region of Kyiv and Cherkasy especially strengthened at the end of the 6th millennium BC as a result of powerful pressure from the fourth wave of the Balkan-Danubian colonists, Cucuteni-Trypillya culture population, which started from Moldova territory the agricultural colonization of the Forest-Steppe zone between the Dnister and the Dnipro Rivers at this period. A final victory of producing economy in Right Bank Ukraine is related exactly with the Trypillians.
Overwhelming majority of the researchers believe that the Neolithization of the Danube River region and of Central Europe took part in procedure of their «Balkanization», in other words, spread of Neolithic innovations from the Balkans via the Danube Region took part by means of migrations of the Neolithic colonists to the north. It was colonization regime, in which the bearers of Hrebenyky, Danube (LPC), Buh-Dnister, and Cucuteni-Trypillya cultures spread in Right Bank Ukraine.

 

И.А. Снытко
Амфоры с сельських некрополей Ольвийського полиса VI—III вв. до н. э.: центры производства, сакрально-ритуальный аспект
В предлагаемой статье рассматривается наиболее массовая категория находок в погребениях могильников хоры Ольвии — амфоры. В позднеархаическую—раннеклассическую эпохи амфоры использовались преимущественно в качестве погребального реквизита, а также для возлияний при проведении похоронной процедуры и последующей тризны. В основном использовалась тара ведущих наиболее интенсивную торговлю с Ольвией греческих центров, среди которых преобладали Хиос, Самос, Аттика, Клазомены, Лесбос. В позднеклассическую эпоху, кроме использования в составе погребального инвентаря и для проведения ритуально-поминальной церемонии, амфоры широко применяются и в качестве деталей для обустройства погребальных сооружений (кромлехи, заклады подбоев). Наиболее применимыми в этих целях были амфоры Хиоса, Гераклеи Понтийской и Фасоса. Можно констатировать, что для населения Ольвийского полиса амфорная тара являлась одним из главных элементов при проведении погребальной процедуры в VI—III вв. до н. э.

I.O. Snytko
Amphorae FROM THE 6th—3rd Century Rural Necropolis of Olbian Polis: Production Centres and Sacral and Ritual Aspect
In the article presented, analyzed are the amphorae, the most mass category of the findings in graves of the burial grounds at Olbian chora. Amphorae were used mainly as the funeral property, and also for the libations during the funeral procedure and the following funeral feast in the Archaic and the Early Classical periods. Used were mainly the vessels from the Greek centres leading the most intensive trade with Olbia, among which Chios, Samos, Attic, Klazomenai, and Lesbos prevailed. In the Late Classical period, besides their usage in the burial inventory structure and for funeral rites, amphorae were widely used as the details for funeral structures building: cromlechs, vertical slabs covering the entrance into an undercut grave. The most often used for these purposes were the amphorae of Chios, Herakleia Pontike, and Thasos. It can be stated that amphorae were one of the most important elements in funeral rites for the Olbian polis population during the period from the 6th to the 3rd centuries BC.

 

М.С. Сергеева, Е.Е. Черненко
Деревянные изделия из древнерусского Чернигова (материалы раскопок 2006 г. на территории Черниговского детинца)
Статья посвящена анализу деревянных изделий, обнаруженных в одной из построек на территории Черниговского детинца в 2006 г. Данные стратиграфии позволяют интерпретировать сооружение как углубленную часть (подклеть) большой постройки. Ее можно датировать в рамках ХІІІ вв. Обнаруженные в заполнении постройки деревянные предметы включали точеное блюдо, фрагменты других точеных и резных сосудов, две долбленые емкости, дно бондарного сосуда фрагментированные изделия из коры, ложку, остатки ткацкого станка. Также были обнаружены детали конструкции постройки. Кроме обычного визуального исследования деревянные артефакты были изучены на предмет определения сырья для каждого вида изделия. Диагностика древесины проводилась по особенностям ее микроструктуры. Исследованный набор деревянной утвари из Чернигова является традиционным для древнерусской материальной культуры. Среди находок представлена продукция домашнего ремесла (остатки ткацкого станка, долбленые тарные емкости) и профессиональных ремесленников (точеные, резные и бондарные изделия). Они были изготовлены из местных пород дерева: сосны (Pinus sylvestris), дуба (Quercus sp.), клена (Acer sp.), липы (Tilia sp.), тополя/осины (Populus sp.), ивовых (Salicaceae). При использовании разных пород дерева учитывались его свойства и их соответствие изделиям с разными функциями.

М.S. Sergeyeva, O.Ye. Chernenko
Woodwork from Ancient Rus Chernihiv (materials of excavations on the territory of Chernihiv dytynets in 2006)
The article deals with the analysis of woodwork found in one of the structures on the territory of Chernihiv dytynets in 2006. The stratigraphic data allow the authors to interpret the structure as a recessed part (basement) of a large building. It can be dated within the 13th century. Wooden objects found in the filling of the building included a chiseled dish, fragments of other chiseled and carved vessels, two hollowed containers, the bottom of the cooperage vessel, fragmented products made of bark, a spoon, and the remains of a loom. Some details of construction of the building were also found. Besides the usual visual examination, wooden artifacts were studied to determine the feedstock for every kind of product. Diagnosis of timber was conducted based on the specifics of its microstructure. The investigated set of wooden utensils from Chernihiv is traditional for Ancient Rus material culture. Among the findings are the products of home crafts (remains of loom and hollowed containers) and professional artisans (chiseled, carved and cooperage products) are both presented. They were made of local wood species, such as: pine (Pinus sylvestris), oak (Quercus sp.), maple (Acer sp.), lime (Tilia sp.), poplar/aspen (Populus sp.), and willow (Salicaceae). When using different species of wood, their properties and their conformity to products with different functions were taken into account.

 

Т.А. Рудич
Антропологический материал из раскопок могильника древнерусского времени Лука (Кучари)
Охарактеризован антропологический материал из могильника эпохи Киевской Руси Лука (Кучары). Поданы результаты сопоставления его материалов с синхронными и хронологически близкими популяциями славян и их соседей. Мужская и женская группы из Луки демонстрируют сильный восточный характер связей с населением салтово-маяцкой культуры. Принимая во внимание морфологию, статистический анализ краниологического материала, а также данные одонтологии, мы склоняемся к мысли, что предки населения с. Кочары могли происходить из контактной зоны, где были представлены носители салтово-маяцкой культуры и восточнословянские популяции, которые имели балтскую биологическую основу или являлись собственно балтами.

T.O. Rudych
Anthropological Material from Excvations at Luka (Kuchary)
An Ancient Rus Burial Ground Described is the anthropological material from the burial ground Luka (Kuchary) of Kyiv Rus period. Presented are the results of its comparison with the synchronous and chronologically close populations of the Slavs and their neighbours. Men's and women's groups from Luka show a strong eastern nature of its relation to the population of Saltovo-Mayak culture. Taking into account the morphology, a statistical analysis of craniological material, as well as odontological data, the author abandons herself to the idea that the Kuchary population’s ancestors could have come from the contact zone where the carriers of Saltovo-Mayak culture and Eastern Slavonic population, having developed on the Baltic biological base, had been presented.

 

Е.С. Дзнеладзе
Бусы могильника Красный Маяк (раскопки 2011—2013 гг.)
Исследования могильника Красный Маяк были возобновлены в 2011 г. Позднескифской археологической экспедицией ИА НАН Украины под руководством А.В. Симоненко и при участии автора. За 2011—2013 гг. экспедиция исследовала 12 погребений. В большинстве исследованных погребений найдены бусы — стеклянные монохромные и полихромные, с металлической прокладкой, из полудрагоценного камня, металлические, янтарные и гагатовые, а также бусины и бисер из египетского фаянса. Корреляция бус с другими элементами убора, в особенности с фибулами и пряжками, доказывает возможность использования бусин различных типов в качестве хроноиндикатора. Массовые находки монохромных стеклянных бус в могилах редко позволяют получить узкую дату, и чаще всего датируют погребение в диапазоне одного-двух веков. Точнее определить дату комплекса можно благодаря полихромным бусинам со сложным орнаментом, египетскому фаянсу, изделиям из полудрагоценных камней и фигурным подвескам.
Типология бус дана по Е.М. Алексеевой. Большинство типов проанализированных бус бытовали в І — первой половине ІІ в. н. э., что позволяет отнести погребения, из которых они происходят, к этому времени.
Аналогичные бусы были найдены в нескольких могилах Красного Маяка при раскопках Э.А. Сымоновича и О.А. Гей, а также в Золотобалковском могильнике.
Несмотря на то, что бусы не дают дробной хронологии, их использование возможно для датирования погребений при отсутствии других хроноиндикаторов. Часто лишь благодаря бусам возможно получить дату разрушенной могилы.

O.S. Dzneladze
Beads from Chervonyi Mayak Cemetery (2011—2013 Excavations)
The research at Chervonyi Mayak cemetery was restarted in 2011 by the Late Scythian Archaeological Expedition of the Institute of Archaeology, NAS of Ukraine, led by O.V. Symonenko and with participation of the author. In 2011—2013, the expedition studied twelve graves. Most of the burials studied contained beads: monochrome and polychrome glass beads, beads with metal lining, and beads made of semiprecious stones, metal, amber, jet, as well as of Egyptian faience. The correlation of beads with other elements of clothing, especially fibulae and buckles, demonstrates that the beads of various types could be used as chronological marker. Mass findings of monochrome glass beads in graves rarely allow obtaining a narrow date and more often date a burial within the period of one or two centuries. The date of an assemblage can be specified owing to polychrome beads with compound decoration, the Egyptian faience beads, and items of semiprecious stones and figured pendants.
The author used the typological scheme of Ye.M. Alekseyeva. Most types of the beads under study were in use from the 1st century to the first half of the 2nd century AD and permit to date the graves where they have been found to this time.
The beads of similar types were found in several graves at Chervonyi Mayak cemetery excavated by E.O. Symonovych and O.A. Gei, as well as at Zolota Balka cemetery.
Despite the fact that the beads couldn’t be dated exactly, it is possible to use them for dating when there are no other chronology markers. Beads are often the only objects for the dating of a destructed grave.

 

Е.М. Веремейчик, Г.А. Козубовский
Средневековый монетный клад из Любеча
Во время археологических раскопок в Любецком замке был найден клад из 54 монет. В кладе присутствовали 3 пражских гроша Вацлава IV (1378—1419) и 51 литовская монета Александра Ягеллончика (1492—1506). Литовские монеты представлены 8 полугрошами и 43 денариями (пенязями) виленского монетного двора. Кладовый комплекс отражает реалии денежного обращения региона в начале XVI ст. и помогает датировать археологический материал.

O.M. Veremeychyk, G.A. Kоzubоwskij
The Mediaeval Cоіns Hoard From Liubech
The hoard of 54 coins was found during the archaeological excavation at Liubech castle. There are 3 Prague grоschen оf Wenceslaus IV (1378—1419) and 51 Lithuanian coins оf Aleksander Jagiellоn (1492—1506) in the hoard. Lithuanian coins are represented by the 8 half-grоschen and 43 denarii (peniazes) produced by Vilnius mint. The hoard’s composition reflects the reality of currency in the beginning of the 16th century in the region and helps dating the archaeological material.

 

Н.В. Хамайко
Игральные наборы с раскопок П.И. Смоличева из надпойменного могильника Шестовицы
В статье на основании архивных источников осуществляется републикация утраченных в настоящее время игральных фигурок, найденных при исследованиях Шестовицкого пойменного могильника П.И. Смоличевым в 1926 г. Систематизированы данные об аналогиях, хронологии комплексов и видовом составе фигурок, которые обнаруживаются в погребениях Х в., а также в качестве единичных находок в синхронных культурных слоях поселений Древней Руси и Скандинавии. Стеклянные игральные фигурки концентрируются в так называемых «дружинных» центрах, в комплексах, связанных со скандинавским влиянием, и являются импортами для Руси. Независимо от места производства последних (на сегодня до конца не выясненного), аналогии выявляют их принадлежность к североевропейскому культурному кругу. Обнаружение подобных находок в шестовицких курганах, погребение одного из которых совершено по типу кремации на месте с помещением останков в урну, характерному для славян древнерусского ареала в Х в., говорит о заимствовании игры местным населением, хотя и с оговоркой на локализацию подобных находок на больших торговых путях.

N.V. Khamaiko
Playing Sets from Excavations by P.I. Smolychev from Floodplain Burial Ground at Shestovytsia
Based on the archival sources, the republication of lost today gaming pieces found during the research at the floodplain burial ground by P.I. Smolychev in 1926 is conducted in the article. Systematized is the data on the analogies, on the chronology of assemblages and the typological structure of the pieces, which are found in the 10th century burials, and also as single findings in synchronous cultural layers at the settlements in Kyiv Rus and Scandinavia. Gaming pieces made of glass are concentrated in so called «retinue» centres related with the Scandinavian influence and were the imports for Kyiv Rus. Analogies of glass pieces reveal their belonging to North European cultural circle, irrespectively of their place of production, which is not finally determined today. Discoveries of such findings in barrows at Shestovytsia, with a cremated at the place burial among them containing the remains in urn peculiar for the 10th century Slavs in Ancient Rus millieu, testify that the game was adopted by the local population, though with reservation on localization of such findings at the main trade routs.

 

Я.В. Володарец-Урбанович
Антропоморфная фигурка из Засулья-Мгара
Среди ряда вещей эпохи раннего средневековья, которые были выявлены на территории Полтавской области за последнее время, привлекает к себе особое внимание антропоморфная фигурка из Засулья-Мгара, которая находит аналогии среди изделий Предкавказья и Крыма.
Бронзовый амулет представляет собой стилизированную фигурку человека с обломанной нижней частью. Он имеет овальный выступ головки с изображением волос, прямоугольный выступ плеч с обозначенными руками. На обратной стороне головы приделана петля с отверстием, куда продето кольцо бронзовой проволоки (рис. 1).
Фигурка принадлежит к черноморско-кавказским изделиям VI—VII вв. — Ковалевская/тип 1 — небольшие бронзовые или серебряные односторонние фигурки со средней высотой 4,50 + 0,19 см, шириной 1,8 + 0,1 см. Изображение — мужское обнаженное, фаллическое. Голова округлая или в коническом головном уборе. Черты лица отсутствуют или схематические. Плечи прямые, туловище вытянутое. Линия ног повторяет линию рук. Ноги с выделенными ступнями. Ушко для подвешивания находится с обратной стороны.
Подобные находки выявлены на памятниках Предкавказья, Крыма и на берегах Азовского моря. Ряд подобных изделий происходят из Восточного Приаралья, на памятниках джетыасарской культуры (рис. 2—4).
Безусловно, интерес к подобным находкам не утихает. Первостепенным остается создание полного каталога таких изделий, что поможет разработать их новую типологическую схему. А полное издание комплексов, в которых выявлены данные амулеты, поможет ответить на вопрос о хронологии бытования подобных украшений.

Ya.V. Volodarets-Urbanovych
The Anthropomorphous Figurine from Zasullia-Mhar
Among a series of the Early Mediaeval objects found recently on the territory of Poltava Oblast, an anthropomorphous figurine from Zasullia-Mhar is of a special interest. It finds its analogies among the products from the North Caucasus and the Crimea.
The bronze amulet is a stylized human figurine with a broken lower part. It has an oval-shaped overhanging head with the depiction of hair and a rectangular projection of shoulders with marked arms. A loop with a hole with a ring made of bronze wire is fastened to the head’s back.
A figurine belongs to the 6th—7th century products of the Black Sea and the Caucasus region, Kovalevska/type 1, small bronze or silver one-sided figurines with an average height 4,5 + 0,19 сm and width 1,8 + 0,1 cm. Depiction is male, nude, and phallic. The head is rounded or in cone-shaped headdress. Features are absent or schematic. Shoulders are straight and body is stretched. A line of legs repeats a line of arms. The feet are marked. Eye for hanging is on the back.
Similar findings are discovered at the sites of the North Caucasus, the Crimea, and on the coast of the Azov Sea. A series of such items comes from the sites of Dzetyasar culture in the east coast of the Aral Sea.
Undoubtedly, the interest in such findings never ceases. Paramount is the creation of a full catalogue of such products which will help to develop their new typological scheme. In addition, a full publication of assemblages in which theseamulets are discovered will help answering the question on the chronology of such adornments’ usage.

 

Д.М. Янов
Серебряные и золотые исламские монеты в коллекции Белгород-Днестровского краеведческого музея
В статье рассматриваются серебряные и золотые исламские монеты, которые хранятся в Белгород-Днестровском краеведческом музее. Монеты были найдены на территории Белгород-Днестровской крепости. Практически все они были переданы в музей частными лицами, кроме одной монеты, найденной Причерноморской археологической экспедицией под руководством Г.Г. Мезенцевой. Наиболее ранней среди представленных монет является дирхем Саманидов 916—917 гг. В Белгороде-Днестровском ранее не были известны находки куфических дирхемов. Вероятно, находка этой монеты была связана с функционированием торговых путей. Среди монет Золотой Орды представлены 2 экземпляра: ярмак Тула Буги и дирхем Орду Мелика. В отличие от первой монеты, аналогии которой встречаются в кладе и среди единичных находок с территории Белгорода-Днестровского, вторая монета является редкой для данного региона. Наиболее многочисленную группу представляют монеты Османской империи, чеканенные с конца XV в. до начала ХХ в. Среди османских монет наибольшее количество относится к периоду правления Баязида II (1481—1512 гг.), что связано, вероятно, с проведением масштабных строительных работ в крепости в это время. Также следует обратить внимание на уникальное подражание акче конца XVII в., аналогии которого пока не известны. Последнюю группу составляют монеты Крымского ханства, которые, как подтверждают опубликованные ранее находки, наряду с османскими монетами обращались в Аккермане в течении всего периода их чеканки (с 40-х гг. XV в. до 1783 г.), однако в значительно меньшем количестве.

D.M. Yanov
Silver and Golden Islamic Coins in Bilhorod-Dnistrovskyi Local Lore Museum Collection
Silver and golden Islamic coins kept in the Bilhorod-Dnistrovskyi Local Lore Museum are discussed in the article. The coins were found on the territory of Bilhorod-Dnistrovskyi fortress. In fact, all of them were passed to the Museum by private persons, except one coin found by the Prychornomorska Archaeological Expedition headed by H.H. Mezentseva. A 916—917 dirham of the Samanids is the earliest of the coins presented. Findings of Kufic dirhams were known in Bilhorod-Dnistrovskyi before. Perhaps, a finding of this coin was related with the trading routs functioning. Coins of Golden Horde are represented by two items: yarmaq of Tulabuga and dirham of Ordu Melik. As against from the first coin, which analogies are found in the horde and among single finds from Bilhorod-Dnistrovskyi territory, the other coin is rare for this region. The most numerous group contains the coins of the Ottoman Empire minted from the end of the 15th to the beginning of the 20th centuries. The greatest number of Ottoman coins belong to the period of Bayezid II (1481—1512) reign, which is related probably to the mass building works in the fortress in this period. The attention also should be paid to a unique akce imitation of the end of the 17th century having no analogies yet. The last group contains the coins of the Crimean Khanate which were used in Akkerman together with Ottoman coins during the whole period of their mint (from the 1440s to 1783), though in a lesser number, as the findings published earlier confirm.

 

И.С. Радомский, Е.А. Якубенко
Каменный инвентарь поселения Озаринцы
Статья посвящена публикации материалов трипольского поселения начала этапа В/І Озаринцы (уроч. Попов Город), Могилев-Подольского р-на Винницкой обл. Проводится анализ технологии расщепления и определяется технологическое направление в раскалывании камня. Производственный инвентарь характеризуется высоким индексом пластинчатости с применением в технике скалывания как удара, так и отжима (ручного и усиленного). Производство отщеповых заготовок осуществлялось, в первую очередь, для изготовления наконечников метательного оружия. Шлифованные орудия представлены яркими сериями, использовались в деревообработке. В коллекции представлены как заготовки к шлифованным орудиям, так и готовые изделия. Также присутствуют топоры с элементами сверления.
Сравнивая материалы с синхронными памятниками, прослеживается однообразие в технике первичного и вторичного расщепления. В то же время остается открытым вопрос заимствования или же постепенного развития в производстве широких пластин с использованием усиленного отжима. Также ставится вопрос о времени начала производства треугольных наконечников стрел в среде трипольского общества.

I.S. Radomskyi, О.О. Yakubenko
Stone Implements from Ozaryntsi Settlement
The paper is devoted to the publication of materials from Ozaryntsi, a Trypillian settlement of the beginning of phase В/І in Popiv Horod gully, Mohyliv-Podilskyi Region of Vinnytsia Oblast. The analysis of knapping technology is made and the technological direction in splitting of stone is determined. Tools production is characterized by a high index of blades with usage of chipping technique of both blow, and pressure (normal pressure and enhanced pressure). Production of flake blanks was intended first of all for making thrown weapons points. Polished tools are represented by series of tools used in timber processing. The collection includes both blanks for polished tools and finished products. Axes with elements of drilling are also present.
Comparing materials with synchronous monuments with settlement Ozarnitsy, the authors trace the uniformity in technique of primary and secondary splitting. At the same time, the problem of borrowing or the gradual development of production of wide blades by using intensified pressure knapping remains unsolved. Also the issue of the beginning of triangular arrowheads production in Trypillian society is raised.

 

И.А. Готун, С.А. Горбаненко
Комплекс земледельческих орудий из окрестностей Боярки
Сельскохозяйственный инвентарь славяно-русского периода в экспозиции Боярского краеведческого музея до недавних пор был представлен происходящими из окрестностей города двумя изделиями. Это широколопастной без видимой асимметрии плечиков втульчатый наральник и массивное черешковое чересло, эксплуатировавшиеся в составе кривогрядильного рала с поставленным горизонтально к почве ральником, череслом и отвальной доской. Весной 2015 г. фонды музея пополнил набор орудий, выявленный поисковым отрядом «Корчагинец» при исследовании мест сражений периода Второй мировой войны на окраине города. Комплекс включает инструменты для обработки почвы и сбора урожая. Их состав по количеству и ассортименту может отображать типичный набор земледельческого инвентаря мелкого хозяйства — одной семьи. Обследование места фиксации находки позволило исключить существование тут древнего сооружения, а стратиграфическая ситуация предполагает дальнейшие разведывательные работы, но независимо от полученных данных можно утверждать о выявлении весьма неординарного памятника.
Набор включает отличающийся от предыдущего по метрическим показателям, но однотипный с ним сильно сработанный наральник. Подобные изделия на современной территории Украины появились в начале I тыс. и продолжали существовать во второй — третьей четверти I тыс., а разновидность, к которой принадлежит находка, получила широкое распространение в конце I — начале II тыс. и является наиболее характерной для археологических культур последней четверти I тыс. юга Восточной Европы. Она бытовала также в древнерусское время и позже, просуществовав до XIX—XX вв. Разомкнутая втулка и широкие плечики указывают на использование детали в составе кривогрядильного рала с укрепленным широколопастным наконечником ральником, поставленным горизонтально к земле. Найдено также три втульчатых мотыжки, всем им свойственна незамкнутая втулка и рабочая часть прямоугольного сечения. Орудия известны со второй половины I тыс., но наиболее широкое распространение получили в его конце. Еще два изделия этого назначения имеют проушное конструктивное решение. Подобные инструменты на юге Восточной Европы появились в последней четверти I тыс., хотя возникновение похожих мысовидных выступов-щекавиц на обухах в случае с топорами отмечено исследователями для X в. Семь серпов, один из которых характеризуется более массивным лезвием и, вероятно, был изготовлен другим мастером, имеют классический вид; такие орудия бытуют до настоящего времени, а период широкого их распространения приходится на конец I тыс. Коса-горбуша также представлена типичным экземпляром, имеющим аналогии от черняховской культуры до XIX в. Период их широкого распространения — последняя четверть I тыс. и древнерусское время. Орудия в составе комплекса преимущественно сработаны, некоторые имеют следы ремонта. При широкой хронологии бытования серпов и косы, принадлежность остальных изделий к концу I — началу II тыс. позволяет сделать вывод о бытовании всего набора в пределах райковецкой культуры — периода Киевской Руси.
Анализ информации о фиксации на территории юга Восточной Европы земледельческого инвентаря конца I — начала II тыс. позволяет утверждать, что эта категория находок не является многочисленной как на памятниках славян накануне образования древнерусского государства, так и в древнерусское и монгольско-литовское время. Это касается как отдельно взятых конкретных пунктов, так и целых микрорегионов. Еще меньше случаев выявления не отдельных находок, а сходных с описанным комплексов, хоть они и неединичные среди синхронных древностей на землях западных славян. Поэтому недавняя находка из окрестностей Боярки по праву может считаться весьма ценным источником по истории земледелия в регионе.

I.A. Gotun, S.A. Gorbanenko
Set of Agricultural Tools from Boyarka Suburbs
Agricultural inventory of the Slavs-Rus period in the display of Boyarka Local Lore Museum was represented till recently by two items which come from the town suburbs. They are a wide-bladed spigot ard tip without a visible asymmetry of shoulders and a massive heft coulter which were used in the structure of an ard with a horizontally fixed iron ploughshare, a coulter, and a mouldboard. In the current spring, the Museum’s collections were accomplished with a set of tools found by the searching group Korchahinets during the research at the battle-ground of the World War II period in the outskirts of the town. A set consists of tools for cultivation and harvest. Their structure with its number and assortment can reflect a typical set of agricultural inventory for small-scale farm, namely, for a family. A research at a place where the finding was recorded allowed the authors to exclude an existing of an ancient structure there, while a stratigraphic condition presupposes the further archaeological prospecting. Nevertheless, whatever data will be obtained, it can be stated that discovered is quite an extraordinary site.
The set includes a heavily processed ard tip which is different from the previous by its metrical indexes, although belongs to the same type. Such products appeared on the territory of modern Ukraine at the beginning of the 1st millennium and continued to be used till the second or third quarters of the 1st millennium, while the sort to which the finding belongs was widely spread at the end of the 1st and the beginning of the 2nd millennia and is the most peculiar for archaeological cultures on the south of Eastern Europe of the last quarter of the 1st millennium. It was used also later in Ancient Rus period and till the 19th—20th centuries. An open spigot and wide shoulders evidence that the detail was used in the structure of ard strengthened with a wide-bladed ploughshare which is fixed horizontally to the ground. Also three spigot hoes were found, all having an open spigot and a work part rectangular in section. These tools are known since the second half of the 1st millennium, but they were widely used at the end of it. Two more items of this purpose have an eye design. Such tools appeared on the south of Eastern Europe in the last quarter of the 1st millennium, though the inventing of similar capeshaped projections-cheeks on butts in case of axes is recorded by the scholars for the 10th century. Seven sickles are of classic design, such tools are used till the present time, and the period of their wide usage is the end of the 1st millennium. One of sickles has more massive blade and was probably made by the other craftsman. Scythe-sickle is also represented by a typical sample having analogies dated from Cherniakhiv culture to the 19th century. The period of their wide usage is the last quarter of the 1st millennium and the Ancient Rus period. The tools in the assemblage are mostly processed; some are with the traces of repair. While the chronology of usage of sickles and a scythe is wide, the belonging of other items to the end of the 1st and the beginning of the 2nd millennia allow the authors to come to a conclusion that the whole set was used within the limits of Raikovetska culture of the Kyiv Rus period.
An analysis of information on the record of the agricultural inventory of the end of the 1st or the beginning of the 2nd millennia on the territory of south of Eastern Europe allow stating that this category of findings is not numerous both at the Slavs’ sites on the eve of Ancient Rus state creation, and in the Ancient Rus and the Mongol-Lithuanian periods. It concerns both separate specific sites, and the whole micro regions. Fewer are instances of discovery of not single findings, but of sets similar to the described one, though they are not single among the synchronous antiquities on the lands of the Western Slavs. Consequently, the recent findings from Boyarka suburbs can be considered by right to be a valuable source for the history of agriculture in the region.

 

А.В. Буйских, А.С. Беляев, В.В. Крутилов
Из опыта консервационно-реставрационных работ в Национальном историко-археологическом заповеднике «Ольвия» НАН Украины
В НИАЗ «Ольвия» в течение последних десятилетий систематически проводятся консервационно-реставрационные мероприятия, направленные на музеефикацию строительных остатков, открытых в разные годы на городище. Опыт проведения подобных работ получил теоретическое обоснование как часть научно-исследовательской работы заповедника (работы под руководством С.Д. Крыжицкого, В.В. Крапивиной, А.С. Беляева). Помимо консервации приоритетных строительных остатков, раскопанных в Верхнем и Нижнем городе (жилые дома, общественные сооружения, культовые объекты (храмы и алтари), постройки оборонительного ансамбля), в заповеднике «Ольвия» имеется практический опыт проведения реставрационных работ — натурное восстановление крепиды и насыпи кургана Еврисивия и Ареты. В последние годы были проведены консервационные работы по восстановлению частично утраченных кладок помещений Восточного торгового ряда на ольвийской агоре. Впервые за годы исследований подобные работы удалось провести на о. Березань. Здесь были законсервированы объекты теменоса Афродиты — храм, алтарь, ограда теменоса, а также объекты общественного (?) назначения, состоявшие из помещения, двора с алтарем в центре, окруженного оградой. Указанные объекты введены в экспозицию НИАЗ «Ольвия».

A.V. Buiskykh, O.S. Bieliayev, V.V. Krutilov
To the Experience of Conservation and Restoration in National Historical and Archaeological Preserve «Olbia» of Nas Of Ukraine
The measures on conservation and restoration are systematically taken in the National Historical and Archaeological Preserve (NHAP) «Olbia» in order to prepare for exposition the building remains uncovered in various seasons. An experience of conducting such works is theoretically substantiated as a part of scientific and research work of the Preserve (works headed by S.D. Kryzhytskyi, V.V. Krapivina, and O.S. Bieliayev). Besides the conservation of the priority building remains excavated in the Upper and the Lower City (dwellings, public structures, cultic objects: temples and altars, and the defensive ensemble structure), there is a practical experience of conducting the restoration works in the Preserve «Olbia», namely, the life reconstruction of a krepis and a mound of Heuresibios and Arete’s barrow. Conducted in the recent seasons are the conservation works on the reconstruction of partly lost laying of the rooms in the Eastern trade building at Olbian agora. Similar works were managed to be done at Berezan Island for the first time in the years of research. Conservated there, are the objects at Aphrodite temenos: a temple, an altar, a temenos fence, as well as the objects of public (?) usage consisting of a room, a yard with an altar in the centre surrounded by a fence. The objects mentioned are put into exposition of the NHAP «Olbia».

Пошук

Контакти

Матеріали на сайт надсилайте на адресу: support@vgosau.kiev.ua
Ми в соцмережах

Інтернет-ресурси

Археология.РУ
Російський інтернет-ресурс, великий обсяг різнопланової інформації з археології.

Відлуння віків
Український пам’яткоохоронний інтернет-ресурс.

Волинські старожитності
Сайт дочірнього підприємства «Охоронної археологічної служби України» ІА НАН України.

Blue Shield
Робота для охорони культурної спадщини у світі з координації підготовки і реагування на надзвичайні ситуації (сайт англійською мовою).

Stratum plus
Архів журналу "Stratum plus".

Ви знаходитесь тут: Бібліотека Журнал "Археологія" Археологія, 2016, № 1, Зміст / Content, Резюме / Summary